В заблоцкий первое знакомство

Урок-путешествие в мир поэта Николая Заболоцкого

в заблоцкий первое знакомство

Знакомство с докладчиками The Marketing Jazz Resort: Андрей Выдержки из интервью с Андреем Заблоцким: «Тот, кто найдет. Николай Алексеевич Заболоцкий полагал, что его отец по воспитанию, .. Так состоялось первое знакомство Заболоцкого с Чеховым, который еще. Цель урока – не только знакомство с основными вехами биографии и творчества поэта, но и Открытый урок | Первое сентября | Новый год Оборудование: презентация “Николай Заболоцкий” (Приложение 1), компьютеры.

Уехала в Нолинск к своему дяде - врачу, начала учительствовать, но заболела, потеряла голос и вот приехала к брату на ферму. Нельзя сказать, чтобы их супружеская жизнь была легкой и вполне счастливой - слишком разные это были люди.

Солидный, обстоятельный Алексей Агафонович вырос в семье с домостроевским укладом и в семейных отношениях сам, вероятно, придерживался таких же порядков. Уважительное отношение к науке и книгам сочеталось у него с умеренной религиозностью. Увлеченный своими непосредственными занятиями на ферме, он предпочитал не вмешиваться в высокие дела мира сего. Натура Лидии Андреевны была иной. Ко времени замужества ей было немногим более двадцати лет.

Прямолинейная и восторженная, она любила стихи и, полная еще не совсем оформившихся мечтаний послужить народному делу, стремилась в город, в центр общественной жизни. Скоро ей стало ясно, что все эти мечты молодости придется оставить. Семейные заботы, муж, дети заполняли всю жизнь. Алексея Агафоновича она уважала и долгое время называла мужа на "вы" и по имени-отчеству, однако несходство характеров и взглядов на жизнь, все чаще проявляющаяся несдержанность мужа нередко приводили к семейным ссорам.

А когда агроном повышал голос и требовал в семье порядка, ей, бесприданнице, казалось, что муж укоряет ее за бедность, - она обижалась, плакала и жаловалась на свою долю. Заболотские верхний ряд, в центре в кругу родственников и знакомых на крыльце дома, где родился Н.

Заболоцкий 24 апреля по старому стилю года в семье Заболотских родился первый ребенок - сын Николай, будущий поэт. Его крестили в Варваринской церкви города Казани, о чем позднее было выдано свидетельство, где говорилось: Николай, Вера года рожденияМария и Алексей Чтобы содержать жену и детей, пришлось поступить на первую подвернувшуюся службу - агроном стал страховым агентом в отдаленном селе Казанской губернии Кукморе, куда и переехала вся семья. Алексей Агафонович не мог смириться с потерей любимой работы, потихоньку грустил, против обыкновения даже выпивал с горя, ездил к начальству хлопотать о службе по специальности.

Этот мрачный период в жизни семьи продолжался недолго, около года, но он запомнился старшему сыну участившимися раздорами родителей и ощущением неблагополучия в семье. Наконец, в году в земстве родного Заболотскому Уржумского уезда ему было обещано место агронома на показательной сельскохозяйственной ферме в селе Сернур, что в 60 верстах к юго-западу от Уржума.

Семья переехала летом или осенью, и с января года Алексей Агафонович официально был зачислен на службу агрономом сернурской, так называемой Епифаньевской фермы. О Сернуре и о Епифаньевской ферме следует сказать подробнее, потому что именно в тех местах формировалась поэтическая натура Заболоцкого. Именно там семилетний мальчик осознал себя и впервые ощутил радость познания окружающего мира природы. Там предстояло ему понять смысл деятельности отца, узнать, что такое крестьянский труд и народная мудрость, открыть прекрасный мир книг и впервые почувствовать свое призвание.

В центре села возвышалась Макарьевская церковь и каменные дома купцов и священников. Обширная рыночная площадь отделяла от них каменное здание волостного правления и деревянные строения земской больницы. По базарным дням у церковной ограды открывались лавочки мелких торговцев и кустарей, прямо на земле расставляли свой товар гончары.

Тут же предприимчивый мужичок ставил свои деревянные корытца с гороховым киселем, приправленным конопляным маслом или медом. Ближе к больнице продавали лапти, холсты, сбрую, телеги. Татары торговали лошадьми, разносчик с лотком предлагал галантерейные изделия и дешевые книжки. В торговых рядах можно было увидеть самые разнообразные товары незамысловатого крестьянского хозяйства.

Из окрестностей съезжался народ всех местных национальностей: По будним дням площадь была безлюдна. К селу с двух сторон примыкали деревни - Нурбель и Низовка, образуя почти непрерывную длинную улицу с утопающими в садах домиками. У волостного правления эту улицу пересекала другая, покороче. Она круто спускалась к небольшой речке и за мостом переходила в Уржумский тракт.

Не доходя метров до речки с правой стороны, немного в глубине, стоял обшитый досками длинный бревенчатый дом, в котором поселился новый агроном фермы. Между домом и речкой был обширный двор с небольшим деревянным строением. Крыльцо этого флигелька и двор, заросший мягким спорышем, стали любимым местом детских игр. Перед домом со стороны улицы располагался садик с цветником, тут же был врыт в землю круглый стол, у которого в хорошую погоду летними вечерами любили посидеть Алексей Агафонович и Лидия Андреевна.

в заблоцкий первое знакомство

За речкой среди деревьев виднелась зеленая крыша большого двухэтажного бревенчатого здания начальной школы. С наступлением осени года сюда стал ходить на занятия Коля Заболотский. В наши дни на фасаде бывшей школы висят три мемориальные доски в память о том, что здесь учились Герой Советского Союза А. Яналов, марийский писатель И. Шабдар и русский поэт Н.

По решению Сернурского райисполкома осенью года здание отведено под краеведческий музей. Речка, протекавшая за избами и садами главной улицы вдоль Нурбеля, Сернура, Низовки, в нескольких местах была перегорожена плотинами и образовывала каскад прудов, по берегам которых росли плакучие ивы.

Крутились жернова двух водяных мельниц. Недалеко от дома агронома, за школой, белела стволами небольшая, очень старая березовая роща. За прудами, за речкой, за старой рощей, справа от Уржумского тракта располагались угодья сельскохозяйственной фермы - большой яблоневый сад, огороды, постройки скотного двора, поля травопольного севооборота, вдоль речки, повыше села, - луга для выпаса скота.

Пруды, рощи, сады, поля и луга сливались с далями и перелесками, оглашались пением птиц и представляли собой поистине прекрасный и необозримый мир, который предстояло обследовать маленькому Коле. Епифаньевская ферма была основана в середине прошлого века священником Епифанием Гусевым, большим любителем и знатоком садоводства и пчеловодства.

В округе пользовались популярностью пчеловодческие курсы, организованные Гусевым, а ульи его конструкции, по преданию, были известны и за пределами Вятской губернии. К тому времени, когда в Сернур приехал А. Заболотский, ферма уже была показательным хозяйством, предназначенным пропагандировать передовые агрономические и зоотехнические достижения того времени.

Поля фермы были устроены, как того требовал многопольный севооборот, в структуру которого входили многолетние травы и сортовые хлеба. На полях и на току работали сеялки, культиваторы, молотилки, веялки. В саду росла необыкновенная антоновка, в огороде получали семена сортовых овощей и распространяли их в окрестных хозяйствах, на ферме разводили породистых кур и коров.

Но не так-то просто было вводить агрономические новшества в маломощных крестьянских хозяйствах, преобладавших на обширном участке уезда, которым ведал агроном фермы. В русских и марийских деревнях вокруг Сернура мужики с недоверием относились к советам агронома, многого они просто не могли сделать по бедности, да и не хотели ломать вековечные крестьянские привычки, завещанные далекими предками. Чтобы что-то сделать для крестьянских хозяйств, требовалось терпение, убежденность и умение находить общий язык с мужиками.

Часто Алексей Агафонович выезжал в деревни и на поля, где смотрел посевы, на сходках крестьян рассказывал о пользе многопольных севооборотов и о других приемах, позволяющих взять от земли больше, чем испокон веков привыкли брать земледельцы. Мужики слушали с интересом, чесали в затылках, думали Им были ближе их повседневные заботы, и они жаловались на бедность, на поборы, на несправедливый раздел общинной земли, на притеснения старосты.

Нищая крестьянская Россия не готова была к агрономическим нововведениям. Но упрямый агроном пытался воздействовать на крестьян не только словами, но и делом - на ферме они сами могли убедиться в пользе нового ведения хозяйства. В одной из комнат сернурского дома, где жила семья Заболотских, была оборудована маленькая лаборатория. Часто туда приходили местные мужики, и Алексей Агафонович показывал им, как определяется всхожесть семян, оценивается качество почвы, как выглядят удобрения.

Тут же рассказывал об удивительных свойствах растений, от чего зависит урожай хлеба, о пользе птиц, о борьбе с сорняками. Старший сын агронома Коля с интересом слушал эти беседы отца с крестьянами, а когда немного подрос, то и сам устроил себе с помощью отца лабораторию в чулане сернурского дома.

Совсем еще маленький брат - в семье его называли Лелей - с благоговением смотрел на волшебные химические превращения, которые демонстрировал ему Коля в своем чулане. Уже в зрелые годы Алексей Алексеевич писал брату: Помнишь, как в чуланчике в Сернуре ты мудрил с колбами и пробирками? Все обычные химикалии - серу, купорос и пр. Потом это увлечение сменилось другим - журналом "Жулик". Далекие, милые времена нашего детства!

Заболоцкого к брату от 17 декабря года хранится в архиве автора статьи. В те годы в одной из окрестных марийских деревень Шорыкенер "Овечья деревня" жил мальчик Кирилл, будущий отец известного марийского писателя К.

На всю жизнь запомнил мальчик, как однажды к ним приезжал агроном Заболотский и как говорил с крестьянами на сходе. Вот что нам стало известно из этого интересного свидетельства. В деревне Шорыкенер жил грамотный крестьянин- сапожник, отставной подпрапорщик Алексей Казанцев. Он выписывал газеты, собирал книги, в годах был даже корреспондентом "Вятского сельскохозяйственного листка".

Нередко беседовал с крестьянами, читал им книги и газеты. И была у этого сапожника смелая идея объединить крестьян земельной общины, чтобы вместе вести хозяйство, сообща приобрести механизмы, построить паровую мельницу, баню, пекарню. Он знал агронома Епифаньевской фермы как человека, любящего свое дело и желающего добра крестьянам, и решил пригласить его на сельский сход, чтобы агроном рассказал о выгодах научной организации хозяйства.

Понятно, Алексей Агафонович с радостью откликнулся на просьбу. К мужикам вышел высокий, подтянутый, видный собой, еще не старый человек с черной шевелюрой и светло-рыжей бородой, расчесанной на два клина. Одет он был в поддевку, на ногах блестели начищенные сапоги. Говорил чуть глуховатым голосом с заметным вятским выговором. Агроном советовал прежде всего заменить трехполье на девятипольный севооборот; кроме традиционных местных культур - ржи, овса, гречихи и гороха, выращивать многолетние травы, клевер и другие растения, постепенно переходить на новые урожайные сорта, лучше обрабатывать и удобрять поля.

Необходимо сложиться всем миром и купить машины - сеялку, сушилку, молотилку Сначала слушали внимательно, кивали головами, как будто соглашались. Когда же Казанцев, переводивший слова агронома на марийский язык, стал говорить о практической стороне дела, мужики зашумели, заговорили о своих нуждах и обидах. Ясно было, что к ведению совместного хозяйства они не были готовы, не понимали и пользы от дорогих машин, покупных удобрений, травосеяния.

Заболоцкий

Замысел отставного подпрапорщика явно опережал свое время. Когда началась империалистическая война, Казанцева мобилизовали в армию, и он погиб на фронте осенью года.

За многие годы работы Алексей Агафонович уже привык к подобному поведению крестьян. Он знал, что даже простые нововведения вызывают сопротивление, а иногда даже озлобление мужиков: Сам-то небось только на бричке разъезжает да разглагольствует, а мы и деды наши всю жизнь пашем и уж наверное лучше знаем, как хлеб сеять.

в заблоцкий первое знакомство

А траву кто же сеет - она сама растет. Не гоже травой поля занимать. Удивительно, что, несмотря на консерватизм крестьян, Алексею Агафоновичу еще до революции удалось на своем участке почти полностью ликвидировать трехполье и ввести некоторые другие полезные приемы земледелия.

Когда Коля подрос, отец стал иногда брать его в поездки по деревням и полям участка. Может быть, была у агронома затаенная надежда воспитать у старшего сына интерес к сельскому хозяйству и сделать из него агронома - преемника отца. Ибо знал Заболотский, что не хватит одной его жизни, чтобы осуществить все задуманное - превратить старозаветные крестьянские хозяйства в подобия образцовых ферм.

Много нового открывалось Николаю во время таких поездок. Он видел, как живут и трудятся крестьяне, начинал понимать, чего добивается его отец от изнуренного работой и неурожаями мужика. Впрочем, крестьянская жизнь окружала мальчика и в Сернуре. Особенно любил Коля Заболотский слушать разговоры крестьян, собиравшихся в вечерние часы у бревен, сваленных посреди села для какой-то строительной надобности.

Мужики говорили о суевериях и старинных книгах, хранящихся у староверов соседней деревни, вспоминали дедовские поверья и передавали местные новости. Как будто впервые, рассматривали они майских жуков и удивлялись их строению, смотрели на звезды, жаловались на свою темноту и мечтали о лучшей жизни. На бревнах происходил примерно такой разговор: Может, там тоже кто-нибудь рожь сеет.

О душе заботились, а не о брюхе. Деды-то наши что знали? А теперь, вон, наука Затевался спор о душе, о загробной жизни, о материи и ее мельчайших частицах. Религиозные представления и языческие суеверия причудливо переплетались с народными легендами и с научными взглядами, окольными путями доходившими до деревни.

Старики попыхивали цигарками, и вот уже кто-нибудь растягивал гармошку, подвыпившие мужики помоложе пускались в пляску. Гармошка стихала, возобновлялся медлительный разговор. В такие вечера сын агронома допоздна просиживал с мужиками, прислушиваясь к их беседе, и опаздывал домой ко сну. Среди окрестных марийцев в то время еще сохранились языческие верования и обычаи. Березовые рощи около Сернура считались священными, по праздникам там собирались верующие, шаманы совершали свои языческие обряды - жгли костры, приносили жертвы языческим богам.

С этими рощами были связаны предания о злых и добрых духах, о волшебных силах, заключенных в растениях и животных, и неудивительно, что местные дети под сенью этих старых священных берез испытывали суеверный страх. Православные священники боролись с языческими культами, пытались подстроиться к старым обычаям марийцев и иногда проводили христианские богослужения в тех же окрестных рощах. Сейчас этих рощ уже нет - в начале х годов они были вырублены как атрибуты религиозных культов.

Васин в повести "Жар-Птица" приводит предание о своем предке - знаменитом потомственном марийском шамане, который упорно сопротивлялся христианской вере и еще при царе Николае I устроил грандиозное языческое моление.

В назначенное место близ Сернура съехалось множество марийцев со всей округи, в священной роще несколько дней полыхали жертвенные костры, у которых забивали бычков и баранов. Шаманы с бубнами плясали и творили заклинания. Слух о языческом молении дошел до Петербурга.

Урок литературы в м классе по теме "Знакомство с поэзией Н.А. Заболоцкого"

В Сернур прибыла специальная комиссия священного синода, после расследования главный жрец был арестован и будто бы доставлен в Петербург к самому царю, который собственнолично уговаривал его отказаться от веры предков. Шаман каким-то образом поладил с Николаем и даже получил от него в подарок суконный кафтан. Вернулся он домой подавленным и нелюдимым, стал ходить в церковь, но все-таки потихоньку молился в священной роще и передал свое жреческое звание сыновьям и внукам.

Так что шаманы кое-где сохранились и в те времена, когда в Сернуре жили Заболотские. Во время поездок с отцом Коле приходилось видеть это незабываемое зрелище - камлание марийского шамана. Много позже, во время разговора о зауми в поэзии, он вспомнил об этом языческом молебне и заметил: В ту пору в Сернуре стали проявляться ростки культурной жизни - интерес к книгам, образованию, общественно- демократическим веяниям.

Заметную роль в селе стала играть сельская разночинная интеллигенция. В Сернуре работала земская библиотека. Учителя начального училища и окрестных церковно-приходских школ, врач больницы - ссыльный студент-медик из Петербурга, кое-кто из духовенства имели небольшие собрания книг, выписывали газеты и журналы. Один из священников, Федор Егоров, собрал порядочную библиотеку, записывал местные марийские песни и сказания, сам сочинял на марийском языке.

Егоров получил образование в Казани и стал художником. С Сернуром связаны судьбы известных марийских писателей И. Конакова, киноактера Йывана Кырли К. Ивановасыгравшего роль Мустафы в первом советском звуковом фильме "Путевка в жизнь". В году, вскоре после отъезда из Сернура семьи Заболотских, здесь, в помещении начальной школы, которую окончил Николай, открылись педагогические курсы, готовящие учителей для марийских школ.

в заблоцкий первое знакомство

Естествознание и химию на курсах преподавал А. Конаков, историю - бывший священник Ф. Егоров, среди слушателей были И. Имеются сведения, что в году в Сернур были сосланы революционно настроенные грузинские крестьяне из Кахетии.

Однако брат поэта не помнит, чтобы в семье что-нибудь говорили о грузинских поселенцах. По-видимому, он был все-таки ближе к сельской интеллигенции той поры.

Сторонился купечества и священников - наиболее состоятельных в селе, но и с людьми своего круга, видимо, сходился не. Среди его знакомых - товарищи по работе на ферме, старики-крестьяне, соседи - люди, с которыми можно было, не торопясь, пофилософствовать, поговорить о прошлом окрестных земель, о природе края, о местных новостях и крестьянских заботах. Васин пишет о воспитаннике Нартасского сельскохозяйственного училища И. Милютине как об одном из товарищей Алексея Агафоновича.

Милютин высказывался против царизма и даже распространял в Сернуре революционные листовки. Более всего любил агроном Заболотский в часы отдыха порассуждать на отвлеченные темы - о мудром устройстве природы, о человеческих возможностях в познании мира, о далеких звездных мирах.

в заблоцкий первое знакомство

Приезжали, бывало, земляки из Красной Горы, заходили соседи и начинался один из тех разговоров, которые так любил слушать Николай. Заболоцкий в письме к автору статьи. Занимался Алексей Агафонович и общественными делами. Первый год его работы на сернурской ферме был очень неблагоприятным - неурожай подкосил крестьянские хозяйства, в округе наступил голод. Нужно было как-то помочь крестьянам. Снова обратимся к свидетельству К. Заболотский и его друзья-учителя и почтовые работники решили открыть для детей в селе бесплатную столовую.

Собрали между собой деньги, но так как все они были людьми небогатыми, то денег оказалось мало.

в заблоцкий первое знакомство

Тогда Заболотский написал в Петербург Шаляпину, который был уроженцем Вятской губернии, и попросил его как земляка помочь в осуществлении доброго дела. Этот факт был отмечен и в "Журнале Уржумского уездного земского собрания", где, кстати, неоднократно упоминалась земская деятельность агронома Заболотского - участие в организации сельскохозяйственных выставок, чтение лекций по земледелию на сельскохозяйственных курсах и для общественности. Недаром Лидия Андреевна, бывало, с гордостью говорила о муже: С его мнением и в земстве очень даже считаются".

Заболоцкий :: За - Зг :: З :: Поиск предков, родичей и/или однофамильцев

Что касается письма к Ф. Шаляпину, то вряд ли Алексей Агафонович мог предполагать, что имеет с великим певцом еще и иные связи, кроме отдаленного землячества.

В девятисотых годах, будучи управляющим казанской фермой, он наверняка встречался в земстве с лесничим окрестных лесов Каспаром Валентиновичем Элухеном - родным братом второй жены Шаляпина Марии Валентиновны. И агроном и лесничий в одни и те же годы принимали участие в работе земства. Каспар Валентинович хорошо знал Шаляпина. В послереволюционные годы, приезжая в Москву, К. Элухен Елухин неизменно бывал на концертах и операх с участием Шаляпина, всегда сидел в первом ряду партера и удивлял публику необычными белыми, в розовый горошек, так называемыми кукморскими валенками.

С конца х годов он уже постоянно жил и работал в Москве. Судьбе было угодно устроить так, что внучка казанского лесничего вышла замуж за внука Алексея Агафоновича сына поэта Заболоцкого и в результате у лесничего и агронома появился общий правнук.

Алексей Агафонович обладал врожденным крестьянским уважением к науке и книге. С года он выписывал "Ниву", собирал и переплетал литературные приложения к этому журналу.

Иногда покупал другие издания художественной литературы, а также книги по агрономии и биологии. Семилетний Коля осторожно подходил к отцовским книгам, долго рассматривал их и в который раз прочитывал слова на табличке за стеклом шкафа: Люби и уважай книги.

Книги - плод ума человеческого. Береги их, не рви и не пачкай. Для многих книги - все равно, что хлеб". В кабинете мальчик был один - отец на ферме, мать занята хозяйством.

Он садился у шкафа и размышлял в уединении над каждой фразой, вырезанной из календаря. Затем доставал книгу и углублялся в чтение. Впоследствии, вспоминая свое детство, Николай Алексеевич писал: С каждым годом все более проявлялись литературные наклонности мальчика. Он сочинял стихи, составлял свой поэтический журнал - альбом, куда переписывал понравившиеся ему стихотворения Пушкина, Лермонтова, свои детские стихи.

Читал их маленьким сестрам и брату. Одно из стихотворений в альбоме начиналось словами: Змей-Горыныч прилетает, Остальных всех доедает - Угощает сам. И остался только я! К двенадцати годам Николай прочитал все доступные ему книги из отцовского шкафа. По всей видимости, семья пользовалась и земской библиотекой, где можно было брать дешевые издания русской классики, приключенческую и познавательную литературу "Кавказский пленник", "Муму", "Зимовье на Студеной", "Вечера на хуторе близ Диканьки", "Потемкин на Дунае", "Принц и нищий", "Робинзон Крузо", "Хижина дяди Тома", "Айвенго", книги о разных странах из серии "Как люди на белом свете живут", стихи Кольцова, Никитина, Некрасова.

В одном из писем х годов Николай Алексеевич не без гордости вспоминал, что к двенадцати годам он уже "порядочно знал русскую литературу". Коля Заболотский до переезда семьи в Сернур Многое из впечатлений раннего детства навсегда осталось в душе Заболоцкого.

Были воспоминания радостные, поэтические. Вот - рождество, домашняя елка. Топится печка, из открывшихся дверей валит пар. Появляются мальчишки, все в инее, замерзшие: А "однажды, зимой, - вспоминает Н. Заболоцкий, - в лютый мороз, в село принесли чудотворную икону, и мой товарищ, марийский мальчик Ваня Мамаев, в худой своей одежонке с утра до ночи ходил с монахами по домам, таская церковный фонарь на длинной палке.

Бедняга замерз до полусмерти, измучился и получил в награду лаковую картинку с изображением Николая Чудотворца. Часто с отцом или с младшим братом уходил Коля Заболотский удить рыбу увлечение, совершенно несвойственное взрослому поэтулюбил играть в крокет, которым одно время увлекалась вся семья, позднее полюбил футбол.

Играть в крокет дети и взрослые ходили в сад отца благочинного близ Макарьевской церкви. Дети дружили с сыном этого священника и называли его Мишей Благочинным, воспринимая церковный чин как фамилию. В году в России праздновалось столетие Бородинского сражения. О войне года рассказывали в школе, о героях Бородина читали книжки, в ходу были открытки с изображением батальных сцен и генералов Отечественной войны.

В семье Заболотских любили петь. Нередко, когда дома собиралась вся семья, отец брал гитару и пел один или с Лидией Андреевной, а то и вместе с детьми. Алексей Агафонович обладал хорошим голосом и слыл превосходным гитаристом. Благодаря этому в молодости он со своей гитарой всегда был желанным гостем на всех праздничных вечерах у родственников и соседей. В семье пели русские и малороссийские песни, иногда, путая слова, - марийские.

Лидия Андреевна исполняла что-то из "Аскольдовой могилы", пела "Виют витры", "Стоит гора высокая". Все вместе пели "Буря мглою небо кроет", "Звезды, мои звездочки", "Липа вековая". Развеселившись, Алексей Агафонович лихо отыгрывал на гитаре и, сощурившись, задорно пел: А бумажки-то новенькие, двадцатипятирублевенькие Учитель дополняет, комментирует III. После слушания вы запишете ключевые слова, отражающие мотивы, настроения, интонации каждого стихотворения.

Можете пользоваться словами, помещенными на стенде, или подобрать свои слова. Читает учитель Учащиеся самостоятельно делают записи в третий столбик. Тема — человек в городе, оторванный от природы. Идет внутреннее развитие поэта, меняется его взгляд на мир.

Заметные изменения в его творчестве наметились в годах. Появляются стихи со следующими названиями: Заболоцкого начинает активно звучать тема природы, величия природы.

И человек изображается ее венцом. Этот год четко делит все творчество поэта на два периода. Какая картина грозы вам кажется ярче, образней? В чем смысл обращения к мифологическим образам в стихотворениях? Какими художественными средствами пользуются поэты для воплощения своего замысла? И в том и в другом стихотворениях авторы показали ощущение мира в стихии и буре. Авторы одинаково выражают своё отношение к происходящему. Люблю грозу в начале мая… Заболоцкий: Я люблю это сумрак восторга, эту краткую ночь вдохновенья… В обоих стихотворениях мы видим родственные художественно-изобразительные средства.

Так у Тютчева и Заболоцкого присутствуют сравнения. Природа, как у Тютчева, так и у Заболоцкого одушевлена, поэтому в стихотворениях так часто употребляются олицетворения.

В обоих стихотворениях мы видим наличие аллитерации, с помощью которой авторы передают звуковое состояние грозы.